?

Log in

 
 
02 February 2011 @ 01:39 am
Обсуждение "Биоэтических тезисов" в ru_transhuman (c Александром Ахвледиани)  
(вынесено из комментариев)

Alexander Akhvlediani:

Является ли эмбрион человеком?

1. Уже зигота, с которой начинается эмбриогенез, содержит в себе весь совокупный генотип будущего, потенциального человека и, вместе с тем, юридически (разумеется, по действующему законодательству и общепризнанным в настоящее время принципам и нормам международного права), в силу прямого указания закона, человеком считается только рожденный (смотрите, например, статью 17 Конституции РФ и статью 17 Гражданского кодекса РФ).
Рожденный может быть недееспособным в силу психического заболевания всю свою жизнь – с момента рождения и до 14 лет по закону (впрочем, все лица, не достигшие 14-летнего возраста, признаются недееспособными), а после 14 лет и до момента смерти – недееспособным по решению суда. И все же этот несчастный – человек, правоспособность которого, в том числе право на жизнь, неотчуждаема. Более того, это не потенциальный (возможный), а реальный (действительный) человек.
Итак, современный, как минимум юридический, критерий человека – это тот, кто рожден. Именно он и только он (по крайней мере, пока) признается реальным, действительным человеком.

2. По существу автором предлагается предоставить эмбриону человека по крайней мере одно неотчуждаемое право (по аналогии с неотчуждаемым правом человека на жизнь) – право реализоваться, стать человеком.
У рожденного человека право на жизнь означает, в числе прочего, право на естественную смерть, то есть ненасильственную. Соответственно, право эмбриона реализоваться, стать человеком будет означать, в частности, его право (уже как специального субъекта права) только на естественную гибель, по независящим от людей (дееспособных граждан) причинам.

3. Имеются, однако, определенные и не только юридические возражения. Вот некоторые из них.
Во-1-х, та же зигота является всего лишь нашей первой (несомненно, особой и уникальной, но не в силу того, что она первая, а потому что тотипотентная) в хронологическом порядке диплоидной клеткой из многих триллионов последующих (которые за время всей человеческой жизни несколько раз полностью или почти полностью обновляются, жертвую триллионами клеточных смертей), и каждая последующая диплоидная клетка, сколь специализированной она бы не была, содержит все тот же набор хромосом.
Рано или поздно, появятся технологии преобразования (без ядерного переноса) любой или почти любой специализированной диплоидной клетки в тотипотентную. Следует ли из этого признавать такую преобразованную клетку зиготой, а значит, потенциальным человеком?
Во-2-х, если мы допускаем правоспособность эмбриона, то, объективности ради, почему бы не исследовать вопрос правоспособности гамет (пишу об этом без иронии и, при желании, эту тему можно убедительно развить, например, в отношении донорских яйцеклеток и сперматозоидов).


Forestpoetry:

Тезис "Эмбрион является потенциальным человеком" выражает только общую предварительную позицию, альтернативную позициям pro-life и pro-choice (хотя непосредственно проблемы аборта текст не затрагивает, эти позиции можно считать более общими в отношении статуса эмбриона). В дальнейшем этот тезис детализируется, исходя из объективно необходимых условий реализации этой потенции. В частности, потенциальность неимплантированного эмбриона (в особенности полученного in vitro) принципиально отличается от потенциальности имплантированного в силу абсолютно различных условий ее реализации. Это основное.

И исходя из этого могу добавить кое-что по пунктам:

1. Критерий рождения - это один из тех традиционных критериев, который постепенно утрачивает свою однозначность в контекстах, возникших относительно недавно. До сих пор необходимости в его коренном пересмотре не возникло, но в трансгуманистическом проекте лично мне это видится обязательным...

2. К имплантированному эмбриону определение естественной смерти, аналогичное применяемому к человеку, применимо в той мере, в какой можно говорить о развитии его как организма (и это непосредственно связано с проблемой аборта, которой текст не касается). В случае бластоцисты in vitro (при ее использовании как источника стволовых клеток) "смерти" как таковой, рискну сказать, не происходит, поскольку именно в данном случае выживание некоторого количества клеток достаточно для того, чтобы признать факт выживания в смысле сохранения качественных свойств. Речь может идти только об утрате потенциальности, и основной смысл текста - попытка формализировать эти проблемы.

3. Относительно тотипотентных клеток, признаюсь, не могу ответить "как под присягой", но можно пытаться рассуждать по тому же образцу. Лучше всего было бы, конечно, получать не тотипотентные, а полипотентные (собственно стволовые) клетки. Это, на мой взгляд, снимает проблему. Если же мы получаем все же тотипотентные клетки, то действительно никакой разницы с оплодотворением in vitro не будет. Другое дело, что при таком преобразовании целенаправленное получение тотипотентных клеток имеет практический смысл только при клонировании всего организма, в остальных случаях это излишне.

С гаметами легче. Вне контекста, связанного с донорскими клетками, предлагаемая логика по-прежнему применима, однако качественные различия в условиях (как физиологических, так и социальных), мне кажется, выводят эти проблемы из нашего рассмотрения. В случае же донорских клеток с ними не возникает (опять-таки, практически не возникает) проблемы необратимого изменения их потенциальности (т.е. они остаются потенциальными эмбрионами, даже если эта потенциальность будет реализована, допустим, через подобие партеногенеза). Многие вопросы, которые могут возникнуть в этой связи с донорскими клетками, осмысленно пересекаются и с более существенными областями, например, с допустимостью генетического скрининга, особенно не связаного с наследственными заболеваниями.

Alexander Akhvlediani:

1. Не согласен с Вами, что традиционный (а по существу, строго биологический, строго естественный и совсем не относительный) критерий рождения утрачивает свою однозначность. Другое дело, что традиционное рождение определенно становиться одним из возможных способов рождения. А если взглянуть шире, то окажется, что даже «традиционное рождение» уже давно, так сказать, традиционно по форме, но не по содержанию: ещё сто лет назад естественный отбор в человеческой популяции был основным, а сто пятьдесят лет назад – единственным. То есть, мы все (по крайней мере, большинство), ныне живущие люди, уже являемся результатом искусственного отбора и существуем благодаря развитию современной медицины.

2. Современная наука вывела из узкого философского и религиозного обсуждения на качественно новый уровень очень древний вопрос – почему у человека (как, впрочем, у большинства многоклеточных организмов) не совпадает момент возникновения (у человека – это момент зачатия, появления, «рождения» зиготы) с моментом рождения (в традиционном (= биологическом) смысле). Этот вопрос требует разумного разрешения.
Однако, как представляется, для ответа на него, сначала надо дать современное (как всегда неокончательное, но именно современное) определение человека.
В частности, современное определение человека, как оно видится, не может игнорировать активно обсуждаемые (главное, что уже в практической плоскости) вопросы, связанные с «переносом сознания». Если завтра личность вполне конкретного человека с его конкретным самосознанием сможет быть перенесена в кибернетический организм, то такой человек, соответственно, прекратит свое биологическое существование. Но из этого не следует прекращение его, собственно человеческого существования (в том числе, его прав и свобод, человеческого достоинства и так далее). Таким образом, человек сам по себе (о чем догадывались всегда, но только в отвлеченном смысле) более широкое понятие, не сводимое к органике.
Если взглянуть уже не в завтрашний, а в послезавтрашний день, то (по крайней мере мне) не видится препятствий в создании «нанозигот» на неорганической (или комбинированной) основе, которые полноценно могут воспроизводить неорганический (комбинированный) аналог человеческого тела и только ДНК-анализ покажет, что перед нами «нечеловеческое» тело.
Таким образом, «привычные», «обыденные» органические зиготы и эмбрионы – лишь один из сценариев реализации человеческой потенциальности.

3. Вместе с тем, полностью разделяю Вашу позицию о необходимости формализовать проблемы, связанные с эмбрионами. Возвращаясь в правовое русло, мне представляется, что отталкиваться нужно, как говорят юристы (и как это принято в юридической теории и практике) от конкретных общественных отношений, в которых предполагается использование эмбрионов. Если это общественные отношения, связанные с защитой и поддержкой семьи, материнства и детства, то использование эмбриона (с целью последующего рождения человека), должно регулироваться преимущественно «обычным» социальным законодательством о защите и поддержке семьи, материнства и детства.
Если это общественные отношения, связанные со здоровьем человека (за исключением цели рождения нового человека), то человеческие эмбрионы для этой благородной цели (полученные, разумеется, только законным способом) должны использоваться именно для достижения этой цели.
Если же мы рассуждаем об общественных отношениях, связанных с наукой, то человеческие эмбрионы должны быть доступны ученым в той мере, которая позволит максимально решить проблемы, как минимум, здоровья граждан, семьи, материнства и детства и, разумеется, получения новых знаний.


Forestpoetry:

Мне также видится главная проблема именно в определениях, причем учитывающих различные проблематизации, в том числе те, о которых Вы упоминаете. Однако недостаток определений заведомо неокончательных и притом морально значимых (и только при этом условии) я вижу именно в том социальном шоке, который возникает при необходимости пересмотра этих определений. Естественно, постоянный пересмотр определений согласуется с нашей общей эпистемологией, но, повторюсь, именно и только в случае таких определений, как определение человека (шире - определение носителя разума), не могу согласиться с тем, что этот подход оправдан.

Само понятие "человек" как правовая категория, если можно так выразиться, есть относительно недавнее изобретение, находящееся в становлении (о чем свидетельствует и присутствие трансгуманизма) и в то же время отражающее в своем нынешнем виде формировавшуюся параллельно с ним эпистемологию. Конечно, бремя доказательства здесь полностью на мне, и следует обосновать целый ряд серьезных философских претензий, чего я сейчас не в состоянии полноценно сделать. Если позволите выдать некую декларацию, то она сведется к тому, что возможен некий альтернативный эпистемологический подход к морально значимым категориям, таким, как "человек", "разум", "сознание", который в принципе позволит получить соответствующие окончательные определения, в то же время никак не исключая из рассмотрения эмпирическую реальность (и который можно обосновать, не нарушая философской преемственности).

С другой стороны, возможность возможностью, но необходимость такой работы, как мне кажется, исходит из тех проблем и даже опасностей, которые могут быть связаны с определениями, построенными на основе эмпирики. Например, в случае переноса сознания, поиск "эссенциалистского" определения человека как самостоятельной сущности, независимой от не/органического "субстрата", приводит к некоей разновидности метафизического дуализма (скажем, подобию Аристотелевых "форм") при том, что эмпирическая реальность этой сущности, по некоторым воззрениям, недостижима ("сильная проблема сознания"). Это отрывочно рассмотрено в тексте, который здесь проходил ранее.

Не знаю, как Вы относитесь к предложенному здесь также недавно мысленному эксперименту для проверки возможности загрузки индивидуального сознания; мне он кажется неубедительным, поскольку содержит скрытые метафизические допущения о природе сознания как такового. В случае принятия некоего эссенциалистского определения человеческого сознания (по видимости согласующегося с эмпирическими результатами эксперимента, но реально основанного на эссенциализме, уже присутствующем в самом построении), эти допущения будут (путем соответствующей детализации) перенесены в юридическую практику, которая, таким образом, окажется основанной именно на них. Поскольку эмпирически не может быть исключена возможность получения на выходе эксперимента "философского зомби" вместо самоосознающей личности, опасность, связанная с подобными решениями, представляется мне весьма серьезной.

Подобная проблема (метафизическая нагруженность основных определений) мне видится непреодолимой при использовании любых естественных критериев для определения, в том числе и естественного критерия рождения. Подход, описанный Вами на примере эмбрионов, применим к любым объектам права, однако никак не зависит от самих принципов разделения субъекта и объекта и ничего не сообщает об этих принципах, которые, как мне кажется, также должны быть формализованы, но не формализованы в настоящее время. А это, в свою очередь, с легкостью приводит к сохранению проблематичного статус-кво; например, юридический подход к "загруженным сознаниям" как к "самомодифицирующемуся программному обеспечению", со всеми вытекающими последствиями, на сегодня не имеет никакого обоснованного преимущества перед признанием их субъектности.